20 Октября 2020
Война глазами детей. Мельников Андрей Стефанович.Патриотический проект Суражской районной библиотеки.
Я родился, вырос и прожил половину жизни в большом селе Брянской области – Влазовичи, которое компактно расположилось вдоль большака, соединяющего соседние районы и уходящего далее на запад, в Белоруссию. По воспоминаниям местных старожилов в нём насчитывалось свыше 500 дворов.
На начало войны 1941 года мне исполнилось 5 лет и 8 месяцев, старшему брату 11 лет, младшей сестре 1,5 года. Весной этого года моего отца и многих мужчин призвали на военные сборы в лагеря, которые оказались затяжными до начала военных действий. Мой отец, как и многие односельчане не вернулся домой (пропал без вести). Позже мне брат рассказывал, что мать и несколько соседок – солдаток пешком ходили в Смоленскую область на поиски своих мужей. А в то время под Смоленском летом велись крупные кровопролитные сражения с немцами. Много наших красноармейцев попали в плен, много оказалось в окружении. И немцы в начале войны отпускали пленных солдат на поруки жёнам, матерям. Но наши матери своих не нашли.
Навсегда в памяти остались дни отступления Красной Армии через наше село и оккупация немцев. Это были жаркие, изнуряющие зноем дни конца августа и начала сентября 1941 года. Наши солдаты, кто пешком, кто на машинах, кто на конных повозках, изнурённые непрерывными боями, уставшие, грязные, покрытые пылью, в выгоревших гимнастёрках, много было раненых, двигались в сторону Брянска. Женщины на пути их следования давали им хлеб, сало, молоко, ну что у кого было и все спрашивали со слезами на глазах: «Моего не встречали? Не видели?» И называли имя, фамилию. А мы, ребятишки, у кого были в огородах яблоки, груши бросали им в машины, повозки, в руки эти фрукты. Полный день длилось это отступление, до тёмного времени. А потом наступила мёртвая, угнетающая тишина. И когда утром из района пришла весть, что немцы вошли в город и вот-вот появятся здесь, село как будто вымерло. На улицах не стало прохожих, все закрылись по домам, закрыты были ворота, калитки, даже домашняя птица спряталась, кто где. Но я проскользнул в подворотню и прибежал к бабушке с дедушкой, которые жили недалеко от нас, через дорогу. Улица, а жили мы как раз на центральной, насколько окинул её взглядом, была пустынной. Это был полдень. Но бабушка привела меня к матери, и я больше никуда не убегал.
И вот, ближе к вечеру, появились немцы. Вначале с треском и рёвом ворвались мотоциклисты на тяжёлых мотоциклах по три солдата в каждом, вооружённые автоматами и пулемётом. А потом, через некоторое время, нескончаемым потоком двинулась тяжёлая техника: мощные грузовики, крытые брезентом, в кузовах которых сидели немцы, пиликающие на губных гармониках, улыбающиеся, довольные, с засученными по локоть рукавами рубашек. Это были здоровые, упитанные молодые люди, внушающие страх, растерянность, панику среди беззащитных женщин и стариков. Следом шли тягачи с орудиями, броневики на полугусеничном ходу и много легковых машин. И вот эта масса техники и людей двигалась до наступления темноты. Танков в этой колонне не было, видимо они прошли в другом направлении. По пути следования, немцы заходили в подворья домов, вылавливали кур, снимали их с насестов, требовали у населения молока, яиц.
Вечером, уже темно было, немцы веселились на мосту, смеялись, пели свои песни, играли на гармониках и пускали ракеты в воздух, которые с шипением падали в реку. И одна из этих ракет упала на крышу дома. Дом загорелся. Немцы были в восторге. Это была первая жертва войны для села. На следующий день оккупации немцы расстреляли двух коммунистов – председателя одного колхоза и председателя сельского совета. Одним из них был отец учителя Седюк Василия Ивановича, другого не знаю. Эти люди были выданы немцам по доносу недоброжелателя советской власти, впоследствии ставшего яростным пособником немецкого нового порядка – старостой.
Ну, а дальше, боевые части ушли на восток – на Брянск, Калугу, Москву. В селе расположился небольшой гарнизон немцев – тыловиков. Они были расквартированы по домам жителей, была организованна комендатура, которая устанавливала новый порядок в жизни села, был назначен староста села. Кстати, им оказался председатель по фамилии Колосков, работавший директором местной школы. Молодых ребят, по возрасту не попавших в ряды Красной Армии, насильно под угрозами заставили служить и помогать немцам - это так называемые полицаи. Особых зверских расправ над мирным населением немцы не учиняли. Они заставляли обрабатывать землю, сажать картофель, сеять зерновые, всю продукцию изымали в пользу Германии и её армии. Особенно с усердием, рьяно служили немцам староста и двое полицейских из местных жителей. С негодованием к этим людям и презрением относились односельчане.
Впоследствии староста был расстрелян партизанами, а эти полицейские после изгнания фашистов были осуждены на длительные сроки.
Особенно яркими в моей памяти остались дни освобождения села в сентябре 1943 года. После Курской битвы под натиском войск Красной Армии, немцы в спешном порядке отступали на запад, к Днепру. По пути своего бегства они уничтожали всё, чтобы задержать стремительное наступление наших войск: поджигали жилые дома, общественные постройки, взрывали мосты, оставляли после себя замаскированные мины, гранаты. Много мирных людей, особенно молодых ребят, погибло в это время.
Немецкие офицеры и солдаты, проживавшие в селе, заблаговременно предупредили жителей об опасности и посоветовали покинуть село до прихода отступающих частей. Жители так и поступили, ушли в маленькие посёлки подальше от большака, на Каменное, в Василёвку к знакомым и родственникам. Моя мать и несколько других семей ушли в лес, в глухое урочище под названием «волчье болото». А через день пришла радостная весть, что село освобождено от немцев, можно возвращаться домой. И мы, собрав вещи, тронулись в обратный путь. Помню, когда шли по лесу, над вершинами деревьев со свистом пролетали пули. Это уже в районе села Октябрьское шла яростная перестрелка наших передовых частей немцами, отступающим из Андреевки и Косич. И пули долетали до нашего леса. Мы в ужасе падали на землю, выжидая окончания этого свиста.
Подходя к селу, с пригорка мы увидели, что большая часть центральной улицы выжжена, ещё дымились головешки на пожарищах, сгорел и наш дом. На улице лежали три трупа немцев, уже раздетых до нательного белья, что удивительно посреди улицы головами к мосту, и один труп вместе с лошадью в канаве, не доходя до моста. Повсюду на улице валялись стреляные гильзы патронов, целые патроны, окровавленные бинты, разные солдатские вещи: котелки, фляжки, каски, которые немцы бросили при отступлении.
Наших солдат в этом бою за освобождение села погибло семь человек. Вначале они были захоронены в разных местах села: около кладбища на Заречье и на горке, где жил учитель Задиран Ефим Иванович. Потом их перезахоронили в братской могиле в центре села в парке.
Установили обелиск с фамилиями односельчан, а вот фамилии захоронённых солдат не известны.
Источник:
- Мельников, А. С. Помнит сердце: воспоминания, гражданская лирика. – Курск: Планета+. – 2020.-130 с.
Материал подготовила Г. И. Верещагина, библиотекарь Влазовичской сельской библиотки – филиала МБУК «СРМБ»
|
